Синтаксис иного типа

Действительно ли мы имеем начало вроде рождения и конец вроде смерти?

В какой степени правдива наша «дата рождения»? Так ли окончательна дата нашей смерти?

Возможно, мы никогда не рождались, но постоянно рождаемся, в каждый момент нашего присутствия?

Возможно, мы никогда не умрем, но умираем ежесекундно, начиная с рождения?

Возможно, что-то, что присутствует в качестве «я», балансирует между непрерывным рождением и нескончаемой смертью, как акробат на натянутом канате?

Наше тело подтверждает это: оно имеет полный внутренний цикл рождения и смерти, который не останавливается от рождения до смерти самого тела в целом. Наше тело непрерывно регенерирует и непрерывно отмирает. Мы танцуем это танго втроем: нас выковывает молот смерти на наковальне жизни.

И возможно, что каждое из наших уникальных «я» представляет собой нечто вроде очередной океанской волны, которая движется с заодно ветром и разбивается о камни или уходит в песок. И возможно, что отдельные капли этой разбившейся волны способны улететь дальше и коснуться новых границ неизведанного.

О чем мы можем по-настоящему сожалеть в таком положении вещей?  

Вчера на практике в группе IXTLAN мы говорили о смерти.

И один из факторов смерти – это проблема выбора. Любой выбор ВСЕГДА происходит в напряжении между смертью и жизнью. Выбирая нечто одно, давая жизнь этому в данный момент, вы дарите смерть (откладываете, что одно и то же) чему-то другому. Любой, самый пустяковый выбор – выбор кофейни, места в автобусе, способа коммуникации (телефон, вайбер или вотсап), выбор кружки, выбор цвета носков – это всегда выбор для жизни в обрамлении смерти. В выборе вы всегда чему-то или кому-то отказываете, то есть – поворачиваете лицом к смерти. И иначе быть не может.

Конечно, когда мы говорим о смерти в этом контексте, мы максимально расширяем смысл этого слова. Тем не менее, когда мы говорим чему-то «НЕТ» — это означает минимально возможную частицу процесса умирания, скажем так, нечто вроде «кванта смерти». Раз за разом говоря чему-то «НЕТ» , мы наделяем это нечто тем, что оно начинает умирать в нашей жизни, что бы это ни было — человек, привычка, чувство или мысль. Именно так умерло для нас наше врожденное качество — видение энергии. Ведь мы все от рождения, по праву рода и вида наделены прямым видением энергии, а также превосходными качествами осознанного сновидения. Но в процессе социализации мы миллионы раз сказали «НЕТ» своему телу сновидения, своим чувствам и своему восприятию. И это то, что отмерло или, как минимум, похоронено очень глубоко. И сейчас мы предпринимаем чрезвычайные шаги, чтобы оживить эти свои качества. Мы говорим им (с помощью практик, магических пассов, перепросмотра и так далее) — тысячекратно — «да! да! да!».  Это и составляет суть выбора. Каждый момент выбора мы наделяем что-то одно — «квантом жизни» — «ДА», и «квантом смерти» — «НЕТ» — все остальное.

«НЕТ» — накладывает запрет, останавливает, опустошает и отталкивает. «ДА» — приближает, наполняет, привлекает, дает жизнь.  В этой динамике жизнь и смерть действуют рука об руку в каждый момент нашей жизни.

Даже мать, выбирающая всегда и во всем своего рожденного ребенка, рано или поздно выбирает его к маленькой условной, символической, но — смерти, оставляет его вне себя, потому что ей самой нужно выспаться и отдохнуть или сделать свои дела. И ребенок прекрасно осознает это, оказываясь вне матери, вне ее внимания и заботы, наедине с холодным, неприветливым и чужим миром.

Смерть всегда существует в только в настоящем. Смерти нет в прошлом и нет в будущем, она всегда здесь и сейчас. Меня не полностью устраивает образ смерти, которая гонится вслед за нами, в шляпе с зажжёнными огнями. Точнее, конечно, сам образ красивый, и уместный в тот момент, но на мой взгляд неполный, не тотальный. А смерть тотальна. Если говорить о водителе, то и сам водитель есть смерть в каждый момент, как и жизнь. Каждый его поворот руля или изменение скорости – это управление судьбами, как самого водителя, так и судьбами всех тысяч существ, для которых мчащаяся по шоссе машина это судьба и приговор. Но также и любой выбор водителя означает смерть всех других возможностей и вариантов.

Воин – это существо выбирающее. Он делает выбор за выбором, выбирая «ДА», он одновременно не может не выбрать «НЕТ» для всего остального, даже на какое-то время. Даже отказываясь делать выбор, он совершает свой выбор. И каждый выбор влечет смерть того, что оказалось отброшено. Когда мы выбираем, на что нам бросить взгляд, мы отбрасываем все, на что мы не смотрим и что мы не видим. Выбирая слова, которые мы говорим, мы тем самым выбираем слова, которые мы НЕ ГОВОРИМ, то, о чем мы умалчиваем.  Жизнь — жестокая штука, очень жестокая и опасная. Потому что  жизнь всегда в смерти, и смерть питает ее и без смерти она невозможна.

Современная западная цивилизация, к которой относится и Россия, обладает одним странным свойством — она пытается полностью игнорировать смерть, спрятать ее. Современная культура постулирует невероятный страх и ужас перед самой возможностью смерти. Изображения мертвых тел цензуруются, кладбища прячутся подальше от глаз, детей «берегут» от фактов смерти. У людей отнимают право покончить с собой, право распоряжаться своей жизнью. Считается, что современный человек невероятно страдает от смерти своих близких, и он обязан страдать и печалиться, обязан скорбеть. Умалчивается и считается неприличным разговор о простом факте, что все живущие однажды умрут.  Все, кто читает этот текст, те, кто его писал и те, кто не имеет ни малейшего представления о нем. Умрет все живое.  У священников еще осталось право говорить о «страшном суде» и «посмертном воздаянии», но если муж констатирует факт, что его жена рано или поздно умрет — это будет расценено как угроза, например. Все это выглядит так, словно бы сама культура пытается сказать «НЕТ» самой смерти, бросить ей вызов. И это в какой-то степени так и есть. Современная медицина бросает вызов смерти физического тела и умершие по сути люди, чьи энергетические тела уже рассеяны, могут существовать в пугающей форме поддерживающих подобие жизни физических тел без души.  Жизнь западного человека стала крайне ценной, его смерть вызывает скандал, санкции, войну. Идут разговоры о возможности перенесения сознания человека в бессмертную форму компьютерного облака. А смерть пытаются обесценить, побороть ее. Но это так не работает. Нет настоящей жизни без осознания ценности и без признания смерти.

Выбирая что-то, раз за разом, мы выкармливаем и подпитываем жизнь своей человеческой формы, своих шаблонов и привычек. Но и делая другой выбор, мы можем предавать смерти свои привычки и свои шаблоны, свою человеческую форму. Выбор всегда невероятно труден. Настоящий выбор, а не следование привычке выбора. Даже единичный выбор. А еще труднее формировать последовательные цепочки выбора, которые называются «несгибаемым намерением». Прокладывать путь среди жизни и смерти, от выбора к выбору, от момента к моменту.