Истории про Ангелину Сергеевну Воронцову, ведьму из деревни Инеево Томской области. Начало

Предисловие издателя

Эту историю Игорь давно пытался нам рассказать – было видно, что она его медленно сжигает изнутри. Я несколько раз имел с Игорем беседы, в которых он снова и снова возвращался к эпизодам своего взаимодействия с наследием ведьмы. Однажды мое терпение лопнуло.  Я предложил ему собраться, и выложить историю полностью. Как я понимаю, это далось Игорю нелегко – у него сгорел компьютер (ну понятно, а как же), началась цепь каких-то странных неудач и болячек, но он через все это прошел. И ведьмина хватка ослабла.

Сейчас среди молодых жителей слово «ведьма» означает смесь детских страхов с киношными сексуальными образами из популярной западной культуры. Иными словами, это представление страдает своего рода слабоумием. Я думаю, пришло время узнать, что означает это понятие в реальной жизни, а не в фантазиях, навязанных массовой культурой.

Сила проявляет себя через людей, которые для нее открыты. И порой эти проявления ужасны, иногда прекрасны. Социально большинство опасается Силу и пытается ее подмять и раскатать через социальный порядок, а кто-то ее ищет и ценит волю. Но равнодушных к Силе не быват. 

Олег Вертиго

 

Данный рассказ вовсе не является плодом выдумки или же творческой фантазии автора, а события изложены так, как они запечатлелись в моей памяти спустя более чем 20 лет с момента как произошли. Выражаю искреннюю благодарность Олегу Вертиго и моему другу Родиону Гусареву, благодаря намерению и настойчивости которых, я решился на изложение данной информации.

Я та самая, что приходит каждую ночь в твои сны.
Порой я страшусь тебя увидеть, дрожу от холода у самого огня.
Габриель Гарсия Маркес, «Глаза голубой собаки»

Поздней, холодной и дождливой сентябрьской ночью 1995 года я поднимался по лестнице в свою квартиру. Это была огромная мрачноватая трёхкомнатная сталинка на втором этаже кирпичного дома, в которой после смерти матери я жил один. Отец иногда появлялся, но жить предпочитал в небольшой квартире своей новой жены, по-видимому, тяжёлые воспоминания, связанные с болезнью и смертью моей матери очень его тяготили.

Войдя в квартиру, я, не включая свет, скинул мокрую одежду, и решил сразу лечь спать, даже не предаваясь любимому ночному развлечению – чаепитию. В комнате свет всё же включил и бросил мимолётный взгляд на портрет матери. Это был большой фотографический портрет, на котором она была снята вполоборота. Милые близкие черты лица родного человека. В ней было столько доброты, теплоты и света, что даже тяжёлая болезнь не смогла ничего этого изменить. Только волосы сделались полностью седыми. Иногда рядом с портретом я ставил в вазу живые цветы. В ту ночь там были две белые калы.

Итак, я уже откинул край одеяла и собрался лечь спать, но почему-то ещё раз решил посмотреть на портрет. Было какое-то мимолётное ощущение движения. Но нет, конечно же, показалось.. Всё как всегда, просто игра периферийного зрения, решил я и, тем не менее, третий раз взглянул на фотографию. Лицо на ней медленно поворачивалось в мою сторону, и через несколько секунд моя мать смотрела прямо в мои глаза. Но это был очень страшный взгляд. Он был наполнен такой запредельной злобой и ненавистью, какой я у неё никогда не встречал, даже если она очень злилась. Я мог бы сказать, что такой взгляд я вообще никогда не встречал у людей. Никогда. Не у кого. Ни разу в своей жизни.

Это был настоящий ужас.

Нет, моя мать не могла так на меня смотреть, это абсурд! Этого просто не может быть!
Я с усилием отвёл глаза в сторону, в надежде, что наваждение развеется. Но это не помогло. Стало только хуже. На фотографии черты её лица начали медленно меняться. Волосы чернеть, менять текстуру, завиваться и вот уже через пару минут с портрета на меня смотрело лицо совершенно незнакомой женщины. Помимо уже упомянутых особенностей её взгляда, появилась одна новая, которую я не только быстро осознал, но и прочувствовал всем телом — от её взгляда исходила такая невероятная сила, что меня подбросило в воздух и я парил в полутора метрах над полом. В этот момент я уже осознавал, что нахожусь в сновидении и отчаянно пытался проснуться. Но сила взгляда этой женщины прочно фиксировала меня в реальности сновидения. Я был не в состоянии что-то изменить. Это продолжалось очень долго. А затем она отвела глаза, и я плашмя рухнул на пол. В тоже мгновение я проснулся. На диване. В этой же комнате. Моментально вскочил на ноги и включил свет.

Комната как комната. Портрет как портрет. Ни в чём никаких изменений. Только сердце бешено колотилось и липкий пот покрывал тело, и мне было страшно. Очень страшно…

Я принял душ и заварил крепкий чай. К пяти часам утра мне удалось успокоиться и уснуть. Проснувшись утром, я отправился к женщине, которая долгое время работала с матерью и хорошо её знала. Эта женщина обладала энциклопедическими знаниями, мужским складом ума, способностью самостоятельно мыслить, и сильным характером. Я почему-то не сомневался, что она точно разъяснит мне суть ночного кошмара.

фотограф: Полина Вашингтон, серия
«ТЕМНЫЕ ВИДЕНИЯ»

Выслушав меня, Галина Геннадьевна, так её звали, тут же выдала своё заключение:
-Игорь, — сказала она, — никуда не ходи и никого больше не спрашивай. Только ты сам сможешь найти ответ на этот вопрос.

Её слова повергли меня в уныние. Я понимал, что ответ на эту загадку не лежит в плоскости толкования снов, психоанализа, фрейдизма и тому подобного. Я понимал, что не обладаю достаточными знаниями, опытом для нахождения ответа.

Постепенно сон стал забываться, так как он был странным и необычным, что этого просто не могло быть. Проходили дни, недели, месяцы, прошёл год, и время текло дальше, и мне казалось, что этого действительно просто не было. Но теперь, спустя много лет, я понимаю, что хотя мой человеческий ум успокоился, моё внимание всё это время, находилось в состоянии взведённого курка. И в итоге оно обнаружило цель и выстрелило.

Шла вторая декада мая 1997 года. Я решил съездить к одной своей знакомой в деревню Вершинино, что примерно в 30 км от Томска. Она была известная травница и умела достичь своими травами лечебного эффекта даже в случаях, когда методами традиционной медицины помочь человеку не удавалось.

Беседа с Нелли Ивановной закончилась около шести часов вечера, и, попрощавшись с ней, я отправился в дорогу. Садиться на рейсовый автобус и ехать в город совершенно не хотелось, а было желание прогуляться, тем более что воздух был свеж и наполнен смолистыми ароматами молодой листвы. Так я дошёл до речной речушки Тугояровки, присел на берегу и долго смотрел на бегущую воду и камни. Похоже, так просидел достаточно долго, потому что как-то быстро похолодало и стемнело. На часах было 20 часов 15 минут. В это время в наших краях ещё не может стемнеть. Я встал, потянулся и глянул на небо. С юго-запада стремительно надвигался грозовой фронт. Но сумерки и холод шли в авангарде. Всё это выглядело более чем впечатляюще. На фоне пробуждающейся весенней природы и изумрудного цвета молодой травы и листвы, из-за реки надвигалась тёмно-синяя тяжёлая масса облаков, местами почти чёрная, сквозь которую беспрерывно сверкали то красные, то жёлтые всполохи молний. Отдельных раскатов грома не было, он сливались в почти беспрерывный гул низкого регистра. Надвигалась беспрецедентная по своей силе гроза. И не нужно было быть синоптиком, чтобы понять — пора срочно делать ноги, иначе меня просто смоет. Я добежал до тракта и пытался остановить пролетавшие мимо машины, следующие в город, в 90-е годы водители редко брали на борт одиноких путников за городом, да ещё и в вечернее время.

Я не мог не заметить, что в эти предгрозовые минуты вся природа была невероятно красива в своей красоте. Краски приобрели особую глубину и контрастность. Ощущение тревоги, буквально разлитое в воздухе, заряжало особой, бодрящей энергией и давало обещание неведомой, опасной, но манящей перспективы. Машины проносились мимо, и уже началась сухая пыльная буря. Меня, едва не задев, обогнал грузовик, и метров через десять резко затормозил. Открылась правая дверь. В несколько прыжков я долетел до него и лишь захлопнул дверь, как по крыше, капоту и стёклам ударили первые крупные капли дождя.

-До Томска подбросите? – радостно крикнул я водителю.

-А я в Томск не еду,- так же радостно крикнул он мне в ответ, — я через Лучаново в аэропорт.

-Мне это подходит даже лучше! – прокричал я.

Мы вообще рисковали никуда не доехать, поскольку как только свернули с асфальтированной трассы на лучановскую грунтовую дорогу, её стало размывать буквально на глазах.

Ну вот и Лучаново, наконец. Попросив притормозить у нужного мне коттеджа, я поблагодарил водителя и рванул к усадьбе. Пробежав какие-то тридцать метров, я был мокрый насквозь. Как водитель грузовика умудрился заехать в гору по дороге на новостройку аэропорта, для меня до сих пор остаётся загадкой — там уже не было дороги. По дороге текла река. Я забыл сказать, что почти всё это время мы передвигались почти наощупь — дворники не справлялись с потоками воды. Итак, я стоял под крышей пристройки к дому, постучал во входную дверь. Теперь попробую объяснить, что это был за дом и кто были его обитатели. Это были самые близкие и дорогие мне люди на Земле. Именно они для меня, т. е вовсе необязательно, что они воспринимали меня так же, но, по крайней мере, они относились ко мне дружественно и с юмором. Мы ни в коем случае не являлись родственниками, мне эти отношения перешли в наследство от родителей, и я был счастлив, что они общаются со мной, а каждый визит в этот дом являлся для меня настоящим событием. Я просто обожал этих людей и их дом. Все женщины в этой семье прекрасно готовили, но искусстве выпечки им не было равных; особенно мне нравились классические русские крытые пироги, причём даже самих вариантов изготовления теста было огромное разнообразие. Каждый человек в этом доме имел высшее образование, и являлся настоящим профессионалом в своей области, но у всех из них был какой-либо художественный талант. К примеру, Карина, после тяжёлого рабочего дня, чтобы оправиться от усталости и негативных эмоций, да и просто для того, чтобы переключиться, спускалась вечером в мастерскую в подвале и занималась расписыванием батика, или рисовала картины на деревянных дощечках. Некоторые из её работ были развешены по дому, но это не превращало его в художественную выставку, а делало его очень уютным, красочным, тёплым и немного волшебным.

Сама хозяйка, мать Карины, прекрасно пела и играла на семиструнной гитаре. Пообщаться с ней, получить совет стремились многие люди. Что касается мужской половины дома, то в нескольких словах их описать сложно… Но всё же попробую упомянуть про мужа Карины. С виду он мог бы показаться… С первого взгляда он мог показаться человеком мрачноватым и нелюдимым. У него была одна редкая особенность — он обладал огромной физической силой. Это не та сила, которую можно приобрести путём регулярных физических тренировок, поднятием тяжестей, занятием рукопашным боем. Эта сила даётся только генами. Он был по роду богатырь. Но что делало обаяние этого человека совершенно неотразимым, так это его ум и чувство юмора.

Вообще, чувство юмора было присуще всей этой семье, как говорила хозяйка. Как говорила хозяйка, это единственное, что поддерживало нас в трудные времена и давало силы жить, когда казалось, что их уже не было. Получалось, что я больше дружил с женской половиной этого дома, но в те нечастые случаи, когда мне удавалось пообщаться с Александром, получал от него либо просто интересную, либо уникальную, либо жизненно важную для меня информацию. Иногда мне казалось, что сам дом и все те люди, что в нём жили, представляли собой единый, сложный и уникальный живой организм. Вне всяких сомнений для меня этот дом являлся местом силы. Вот лишь два примера в доказательство моих слов.

Как-то, уже много лет спустя, после описываемых событий, ночуя в этом доме, эээ, находясь в сновидении, я решил выполнить несколько магических пассов. Во время выполнения Дыхания центральной оси, у меня произошло воспламенение среднего пальца на правой руке. Огонь был небольшим и очень интенсивным, по интенсивности напоминал собой сварку, быстро поднимался по пальцу. Это было не больно и не страшно. Это было абсолютно неожиданно. От неожиданности я сбил огонь другой рукой машинально, но одновременно промелькнуло понимание, что у меня недостаточно сил и я не смогу сгореть полностью и получится что попало, к тому же я ничего не знал о том, можно ли это делать в состоянии сновидения. В другой мой визит, также во время сновидения, я находился в четырёх независимых сновидениях, в каждом себя осознавал, и в каждом действовал автономно, от трёх меня других.

Вот, вкратце, в дверь какого дома я постучал вечером 1997 года во время майской грозы. На мой стук в дверь никто не откликнулся, и я постучал снова. Дверь никто не открывал. Хуже всего было то, что ни в одном окне не горел свет, но с другой стороны спать во время такого грохота и сверкания молний было едва ли возможно. После третьего стука послышались шаги в глубине дома и голос Карины.

-Кто там? — спросила она.

-Карина, это я.

Мне не нужно было называться, поскольку голоса друг друга мы знали с детства. Раздался звук открываемого замка. Карина была немало удивлена, увидев меня.

-Как ты вообще здесь очутился? Проходи скорей! — сказала она.

-Ты не поверишь, совершенно случайно,- ответил я.

— Давно ты в дверь стучишь? Я была в подвале, в мастерской и могла тебя вообще не услышать. Сейчас найду тебе сухую одежду, и пойдём пить чай,- сказала она, — как переоденешься, приходи на кухню.

С этими словами она вручила мне джинсы, рубашку, носки и полотенце. Я принял душ, переоделся и через минут восемь спустился на первый этаж на кухню. Карина уже заварила чай, нарезала пироги и достала варенье. Мы сели за стол. Я был в приподнятом настроении, беспрерывно болтал, параллельно уминая пироги с вареньем и запивая чаем. В эти минуты гроза достигла своего апогея. Стол был расположен вплотную к большому кухонному окну, и перед нами разворачивалась впечатляющая панорама неиствовавшей стихии. Молнии в одно мгновении превращали тьму за окном в яркий свет, так, что становилось видно всё, с какой-то повышенной чёткостью, и деревья в саду, и струи дождя и лес на склоне горы, и забор, и отдалённые коттеджи- всё на несколько мгновений возникало из тьмы и этой же тьмой поглощалось. Дом и сама земля под ним содрогались от раската грома, а резкие порывы ураганного ветра, ударяли в окно потоками воды и, казалось, выдавят стекло. Самым удивительным в этой ситуации было то, что все остальные жильцы этого дома, похоже, крепко спали, иначе кто-нибудь из них непременно спустился бы на кухню и присоединился, уж если не к чаепитию, то к посиделкам. Как только я обратил внимание на эту особенность, как тут же до меня дошло, и то, что Карина не пьёт чай и совершенно не поддерживает разговор. Почти всё это время она сидела молча. Взгляд её был взглядом человека, который смотрит внутрь себя или что-то вспоминает. Я устыдился за свою бессмысленную болтовню и стал использовать челюсти только для общения с пирогом. Так в полном молчании прошло несколько минут. Нельзя сказать, что в этой обстановке была неестественность или напряжённость, и всё же в молчании Карины присутствовала некая странность, и я уже не отваживался побеспокоить её.

фотограф: Полина Вашингтон, серия
«ТЕМНЫЕ ВИДЕНИЯ»

-Знаешь,- вдруг сказала она, — такую жуткую грозу я видела только один раз в своей жизни. Это было на севере Томской области, и в апреле. Тогда я работала терапевтом в районной больнице после окончания мединститута по распределению.

-Карина, — сказал я, мудро улыбнувшись, — ты же знаешь, что у нас не бывает и не может быть гроз в апреле, да ещё и в северном районе.

— Не бывает, — согласилась Карина, — но тот случай был особый, и его запомнили все. К нам в больницу из отдалённой больницы привезли женщину. Она была в возрасте, но, сколько ей лет, было определить невозможно. Она была несомненно красива и производила очень необычное впечатление: сочетание внешней красоты и чего-то непонятного, отталкивающе жуткого. Это сложно описать словами. Это надо было видеть. Местные работники больницы её знали и к ней не приближались, а сказать, что они боялись, значит не сказать ничего.

Это была ведьма и она умирала.

В это время во дворе больницы меня ждала машина скорой помощи, и я должна была ехать на экстренный вызов, и я поехала, т.к. была уверена, что в больнице помимо меня есть ещё врачи и медсёстры, то этой женщине, по крайней мере, облегчат состояние, сделав всё необходимое. Как я узнала позже, к ней так никто и не подошёл…

Карина рассказала, что потом девчонки-медсёстры шепотом ей поведали, как она умоляла их подать ей хотя бы стакан воды, и что она обещала, что у той, кто это сделает, будет всё. Всё, что она пожелает. Но девчонки полагали, что той нужно кого-то коснуться и просто передать силу, и вообще разбежались.
Во время этих событий в райцентре начали сгущаться тучи, и вскоре над больницей разразилась невероятная гроза. Было такое впечатление, что больница просто рухнет.

Продолжение следует.