Вчера, 9 марта, я стал свидетелем одного художественного ритуала, проведенного, с одной стороны, как часть календарной земледельческой (как считается) магии, а с другой – как художественная акция, арт-перформанс, дирижируемый известным художником и акционистом Германом Виноградовым. 

Такая упаковка позволяет современному человеку воспринимать мистерию ритуала  вне контекста «магии», религии или культа – а в качестве своего рода развлечения, зрелища, в ходе которого можно целоваться с девушкой, делать селфи или потягивать коньячок. Такая необязательность, невовлеченность, позволяет публичной магии безопасно существовать в современном мире.  Назовите нечто священное – развлечением, добавьте пару трюков, и продавайте на него билеты – и через короткое время магия воцарится в этом продажном мире.

Но Герман Виноградов не просто художник, он тонкий мастер церемониальной мистерии, замаскированной под выступление балаганного придурка, шута, балаганного придурка. Его публичная игра основана на том, что никто из «непосвященных» – бородатых хипстеров, дизайнеров и IT директоров, журналистов, мамаш с детьми и студентов с глинтвейном, столпившихся вокруг его арены, не станет воспринимать его действо всерьез. 

Представление началось с того, что в центре круга диаметром метров сто, где стояла двадцатиметровая условная крепостная башня «Бастилия», собранная из старых стандартных палет, Герман взошел на небольшую трибуну и совершая некие странные пассы и развернув пестрые флаги несуществующих в этой вселенной стран, прокричал/прорычал небольшую речь, которая сводилась к тому, что Россия – красивая, а Бастилия  — баба сильная, и поэтому Бастилию надо непременно сжечь – все это под неоднократные выкрики: «Liberté, Égalité, Fraternité!».  После этого специально обученные пожарные подожгли башню с двух сторон, и огонь быстро распространился.

Все происходило быстро – через пять минут огонь поднялся метров на тридцать вверх, от кострища дало волной нестерпимого жара, обжигающего лицо, зрителей волной отшатнулись, отбежали, заохали. Все достали свои телефоны и начали срочно делать селфи.  Над головой жужжали квадрокоптеры, снимая происходящее на камеры, по краям бегали опаленные огнем операторы с камерами.

И вдруг я увидел то, что меньше всего ожидал увидеть здесь. Я был идиотом, как я мог не подумать об этом! Ведь я приехал сюда развлекаться, заодно с кампанией близких друзей, и в заботах о бытовых мелочах и билетах совсем забыл, о том, чем это может быть.

Но это меня догнало – я вдруг увидел его, того, кого совсем здесь не ожидал увидеть. Кецалькоатль, огненный оперенный змей, рвался в небо из умирающих тел деревьев. Он змеился и клубился пляшущими языками огромного пламени, раскрывая и хлопая крыльями, и прямо под ним поднялся смерч из белого дыма высотой в два человеческих роста. Он быстро набирал силу и демонстрировал свою прекрасную черно-красную древнюю чешую.

Если честно, какие-то моменты своего наблюдения я до сих пор не могу полностью восстановить в памяти. Я куда-то проваливался или скорее, меня закручивало в какую-то воронку. Только опаляющий брови горячий воздух и вся эта суета вокруг возвращали меня обратно. 

Стоя там, под огненным крылом, я осознал, а если точнее вспомнил, что фразы типа «я родился» или «я умру» вводят я заблуждение. Я не родился – я рождаюсь прямо сейчас, каждое мгновение. И я не «умру», поскольку я уже умираю, всю свою жизнь.  С каждым ударом сердца рождение и смерть образуют новый узор в калейдоскопе судьбы, которая присутствует только в здесь и в сейчас. Думать о смерти что я умру «когда-то» — означает совсем не уважать смерть. И думать о том, что я «когда-то» родился – подрывает вашу силу. Мы и рождаемся, и умираем с каждым нашим решением, с каждой мыслью, с каждым ударом Опрокидывателя. Сражение идет за каждое мгновение, а не за «когда-то» и «потом». Именно поэтому в жизни нет места сожалениям или разочарованиям.

Ритуал проводился на закате и солнце стояло уже над горизонтом.  В какие-то моменты солнечный диск пробивался сквозь багровые кольца Огня. Я решил, что это соединение Солнца и Огня – это своего рода Уроборос, поскольку пожертвовавшие собой этого Огня – Деревья много лет накапливали и алхимически преобразовывали в себе силу солнечного света. Собственно, Огонь, в котором они исчезали – это и есть возвращение солнечного света к самому себе, к энергетической форме.

Кецалькоатль – это свидетель и проводник главной метаморфозы – перехода тела в состояние энергии. Кецалькоатль – это Весна, это обещание утренней звезды, потому что тот, кто умирает, кто теряет свое физическую оболочку в пламени, тот превращается в чистую энергию.  Кецалькоатль, как и пламя, существует только в настоящем мгновении, то есть — в мифе. И в каждом следующем моменты — Кецалькоатль изменяется, он другой. И мифы — это не о древних ветхозаветных временах, котоорые были «когда-то» (хотя и об этом тоже), но мифы — это о присутствии  в моменте. 

Другие статьи